Путь артиста — это не только свет софитов и овации, но и череда решений, встреч и внутренних прозрений, которые формируют уникальный голос и сценическое «я». В эксклюзивном интервью певица Алла Рид раскрывает, как детские импульсы переросли в осознанное призвание, какую роль сыграли семья и наставники, и почему для неё песня — это всегда маленький спектакль.
Вы вышли на сцену в три года, выхватили микрофон у певицы и сорвали аплодисменты. Если описывать тот момент сейчас: это было больше похоже на детскую смелость или на первое осознанное «это моё»?
Сейчас это уже понятно: человек рождается уже с каким‑то внутренним опытом, с определённой душой. Я верю в переселение душ, и с самого раннего детства знала, что я — артистка. Ни в одну секунду моей жизни не было ощущения, что мне стоило бы заняться чем‑то другим. Поэтому, когда в три года я увидела сцену, сразу поняла: «Вот здесь мой дом». Это было абсолютно осознанно — и в то же время какое‑то бессознательное состояние, в котором маленький ребёнок просто понял: «Это то место, где мне хорошо».
Ваш папа создал ВИА «Фантазия», вы пели в детском ансамбле еврейской песни до 15 лет. Как эта семейная музыкальная среда сформировала ваш вкус: что вы взяли оттуда — репертуар, сценическое поведение, отношение к зрителю?
Мои родители с раннего детства видели, что я музыкальная и талантливая, что мне хочется петь и всё это искренне нравится. Огромное искусство -разглядеть в ребёнке такое желание и активность, и мой папа уделял этому очень много времени: водил меня на разные конкурсы.
Дома всегда звучала прекрасная музыка — джаз, песни Высоцкого, Аллы Пугачёвой. Именно семья сформировала меня как личность: родители каждый день свято верили в то, что я особенная и у меня всё получится. Эта любовь, вера и поддержка дают колоссальный результат в становлении любого человека. Репертуар, который папа мне показывал, позже нашёл отражение в моих работах — и джаз, и Высоцкий, и Пугачёва.
Вы закончили Самарское музыкальное училище по классу фортепиано, потом переехали в Москву. Что стало триггером этого переезда: ощущение, что в Самаре вы «всё спели», или конкретная цель – поступление, конкурс, мечта о большой сцене?
Впервые я попала в Москву, когда мне было восемь лет. Стояла где‑то в районе Пушкинской и вдруг поняла: «Я хочу здесь жить — это мой город». Самара — очень красивый и уютный город на Волге, но, на мой взгляд, люди, которые хотят чего‑то добиться в жизни (и не только в артистической сфере), зачастую стремятся жить в столице, в мегаполисе. Здесь другая энергия — энергия борьбы. Ты должен быть смелым, сильным, уметь выживать и бороться, и это нужно искренне любить. Я сразу поняла, что хочу жить в Москве, и после окончания училища сразу переехала сюда. Уже двадцать четыре года живу в Москве и, где бы ни находилась — в других городах или странах, — всегда хочу вернуться домой.
Отправной точкой карьеры вы называете 1999 год и конкурс «Голоса» в Сочи с жюри в лице Иосифа Кобзона. Что именно тогда изменилось внутри: вы просто получили премию или впервые чётко сказали себе «я буду певицей»?
Тогда я впервые оказалась на конкурсе, где была возможность познакомиться с настоящими мэтрами эстрады. Это была абсолютно честная борьба, в которой я заняла второе место — без всякого блата, денег или просьб. Мне было очень приятно, что меня оценили, и я почувствовала в себе силы и потенциал именно как артиста. В тот момент я поняла: «Я хочу быть артисткой. Это моё». Мнение таких людей, как Игорь Николаев, было для меня очень значимым. Тогда я окончательно убедилась, что двигаюсь в правильном направлении.
На «Голосе‑4» вы попали в команду Александра Градского. Он мог быть жёстким, прямым, даже провокационным. Какой его урок или фраза до сих пор звучат у вас внутри, когда вы выходите на сцену?
Сотрудничество с Александром Борисовичем Градским было судьбоносным. Он открыл во мне талант драматической певицы и с интересом исследовал, на что я способна: давал экспериментальные задания. Для меня стало важным открытием творчество Владимира Семёновича Высоцкого, и позже я стала официальным женским голосом его песен. Градский говорил, что у меня есть «нерв» и я должна брать мощные, сильные вещи, которые раскрывают энергетику.
Мы очень много работали над словом. Как ни странно, многие певцы, живя в России, не умеют петь по‑русски: в нашем языке очень непростая фразировка в вокале, и этим действительно нужно серьёзно заниматься. В наше время это будто бы не модно, но для меня важно продолжать традиции настоящей эстрадной вокальной школы — доносить глубину смысла через слово в песне. Именно над этим мы много работали с Градским.
Есть известная история про четвертьфинал «Голоса», когда Градский заставил вас петь «Ты меня любишь» в его рубашке и босиком, пока все остальные были в вечерних платьях. Что вы чувствовали тогда: страх, бунт, доверие к его видению или смесь всего сразу?
Александр Борисович всегда давал мне провокационные задания — ему было интересно посмотреть, на что я вообще способна на сцене. Я понимала, что, возможно, не выиграю, но те актёрские задачи, которые он ставил, очень сильно меня воспитывали и давали огромный рост — и как певице, и как личности, и как актрисе в песне.
Песня «Ты меня любишь» прочно вошла в мой репертуар: я часто исполняю её на концертах. Образ, который придумал Градский, тогда казался провокационным, но спустя годы я поняла, насколько он был глубоким и чутким наставником. Он умел раскрывать суть артиста. Для меня песня — это маленький спектакль, и в этом мы с ним были на одной волне.
Вы солистка театра «Градский Холл» с момента его основания. Чем для вас этот театр отличается от обычной концертной площадки: это скорее семья, школа, экспериментальная лаборатория или что‑то ещё?
Я работаю в этом театре больше десяти лет. Сейчас он называется Центр исполнительских искусств. Для меня это по‑настоящему домашняя сцена, на которой я формировалась как артистка. Вместе с Александром Борисовичем мы создали множество интересных проектов и концертов. Со временем понимаешь, что именно здесь можно пробовать новые идеи, открывать новую себя — потому что у тебя есть свой дом. Я безумно благодарна, что когда‑то он пригласил меня в этот театр. Для любого артиста иметь свою площадку — большое счастье.
Ваш голос — глубокое контральто, вы работаете в джазе, роке, советской эстраде, Jewish Jazz. Если бы вас попросили описать свой жанр одним предложением для незнакомого слушателя, что бы вы сказали?
Да, я мультиформатная артистка и люблю экспериментировать в разных жанрах. У меня много интересных программ, не все из них театрализованы, но в целом я определяю свой жанр как «театр песни».
Вы не раз подчёркивали, что поёте только вживую и считаете фонограмму вынужденной мерой. Были ли случаи, когда вы всё‑таки соглашались на «плюс» и потом жалели об этом, или, наоборот, были благодарны техническим условиям?
Конечно, бывали случаи, когда приходилось петь под фонограмму — как правило, на съёмках или на огромных площадках, где нет технической возможности выступить вживую. Я болезненно отношусь к фонограмме: для меня как для певицы, которая занимается профессией не ради того, чтобы «кривляться» под запись, а чтобы передавать свои эмоции через голос, это всегда компромисс. Иногда просто не остаётся выбора, и приходится петь там, где оборудование не позволяет выступать живьём.
В пандемию вы много выступали онлайн, потом вернулись к живым концертам. Что вы поняли про себя и свою связь со зрителем в этот период: чего вам не хватало больше всего — энергии зала, обратной связи, возможности импровизировать?
Пандемия стала самым тяжёлым и драматичным периодом в моей жизни. В 2019 году я участвовала в телепроекте «Три аккорда», и весь 2020 год у меня был расписан под гастрольные туры — они прекрасно продавались благодаря эфирам на Первом канале. Когда всё отменилось, я неделю не могла разговаривать: сразу поняла, что это надолго и что мир меняется глобально.
Когда появилась возможность снова выступать вживую, я осознала, насколько люди соскучились по живой энергии. Как ни крути, человеку нужен человек, и никакой онлайн не заменит настоящего человеческого взаимодействия. Профессия артиста — отдавать энергию людям и получать её взамен через этот энергообмен. Когда пандемия закончилась, я с новыми силами и желанием покорять мир начала новый этап в карьере.
Вы сделали большой трибьют‑проект песням Аллы Пугачёвой с симфоническим оркестром. Почему именно Пугачёва: это про ностальгию, про школу вокала, про личные воспоминания или про желание передать эту музыку новому поколению?
Этот проект — воплощение моей детской мечты: я спела песни своей любимой певицы. Кстати, меня назвали в её честь, и мне кажется, у нас много общего — по энергетике, голосу и театрализации песен. Я безумно благодарна судьбе за возможность реализовать этот проект. Концерт с оркестром Русской филармонии стал для меня настоящей школой мастерства. После него я стала совершенно другой певицей: уровень драматизма и эмоций в этих красивых песнях очень высок. Они любимы целым поколением людей, которые на них выросли, и для меня огромное счастье, что этот проект был в моей творческой жизни.
Вы много гастролируете в Израиле, поёте песни об Израиле, сняли клип «4 моря и Иерусалим». Что для вас значит эта страна в творческом и личном смысле: источник энергии, тема, аудитория или всё вместе?
Я гастролирую в Израиле много лет и каждые два года приезжаю туда с новыми песнями и программами. Для меня это особое место — святая земля, моя историческая родина. У меня есть традиция: каждый раз обязательно идти к Стене Плача и оставлять там записки со своими желаниями. Они всегда исполняются. Поэтому Израиль для меня — уникальное место на земле.
Вы называете себя драматической певицей‑актрисой, в вашей биографии был удивительный музыкальный спектакль «Исповедь актрисы». Чем для вас отличается задача «спеть песню» и задача «прожить историю на сцене»: где граница между вокалом и актёрской игрой?
Жанр, в котором я работаю, — «театр песни», поэтому для меня все песни -это маленькие спектакли. Вокал и актёрская игра здесь абсолютно неотделимы. Я всегда выступаю как актриса в своих песнях, потому что для меня важен смысл: просто спеть — недостаточно. Нужно прожить, донести и рассказать историю.
В одном из интервью вы сказали, что ваши «ингредиенты успеха» -трудолюбие, умение организовать время и любовь к музыке и людям. Чего из этого вам даётся hardest, а что приходит почти естественно?
Сложно сказать, что даётся труднее: все эти качества кажутся мне естественными. Я от природы трудолюбива, умение организовывать своё время и взаимодействовать с людьми тоже даётся мне органично. Главное — любовь к музыке и к людям. Ведь человек выбирает профессию артиста именно ради этого: чтобы отдавать зрителям свои эмоции и переживания.
Если представить вас через пять лет: где вы видите свою музыку, с какими артистами мечтаете спеть дуэтом, в каких городах выступить, и какой главный урок вы хотите к тому времени уже пройти и усвоить?
Уже 15 ноября в Центре исполнительских искусств я готовлю очень интересный дуэтный концерт с молодым певцом Евгением Гараниным — исполнителем главной роли из «Исповеди актрисы», автором которого явилась потрясающий композитор Алла Зохина. А еще Евгений — победитель народного голосования проекта «Ну‑ка, все вместе!». Мы давно мечтали спеть вместе, и наконец эта мечта сбывается. Всех приглашаю 15 ноября в Центр исполнительских искусств — будем рады видеть каждого!
